В Александру Смирнову – Россет, «деву-розу», «черноокую Россети» влюблялись мужчины.
Но, окруженная поклонниками и друзьями, она не была ни богатой, ни счастливой в любви, ни близкой с собственными детьми… От отца Саша унаследовала французскую живость, ум, от матери –грузинки - любовь к музыке.
Девочке было пять лет, когда она потеряла отца. Мать вновь вышла замуж, а Сашу и ее братьев отдала на воспитание бабушке Екатерине Лорер (Цицианова – груз. род.). Едва окончив Екатерининский институт благородных девиц, девушка осталась без матери и бабушки.
С благословления императрицы Марии Федоровны 17-летняя Россет была определена во фрейлины, а позже служила у Александры Федоровны (супруга Николая II), пользуясь ее расположением.
При дворе Александра обратила на себя внимание; высокая, стройная, с выразительными темными глазами… А еще всех очаровал ее юмор и острый язычок.
Россет слали любовные письма, поклонники ловили ее взгляд, надеясь на взаимность. Красавицу одаривали своим вниманием В. Одоевский, П. Вяземский, В. Жуковский и др. Александру обожал М. Лермонтов (ходили слухи, что ее дочь Надежда родилась от него), тесная дружба связывала ее с Н. Гоголем.
В 1832 году бесприданница Россет вышла за Николая Смирнова, состоятельного чиновника, «продала себя за шесть тысяч душ для братьев». С учетом материального положения Александры, которую мать обделила наследством, это был выгодный брак, но без любви.
Смирнов был образован и совсем неплох, но красавица- жена была с ним холодна. В браке она родила трех дочерей – Ольгу, Софью, Надежду и сына Михаила (первый ребенок –мальчик родился мертвым, девочка – близнец умерла в три года).
Дочь Россет, Ольга стала фрейлиной двора. Умерла Смирнова-Россет в 73 года (1882 год) от воспаления легких. Последние 20 лет своей жизни Александра провела по большей части за границей, жила в основном у своей дочери Надежды, вышедшей замуж за англичанина, в Лондоне.
Надо сказать, что о своей жизни написала сама Смирнова - Россет, опубликованы также «Записки» ее дочери, Ольги. Однако в подлинности многих событий, изложенных в них, у современников были сомнения…
Кстати, Ольга Смирнова так и не вышла замуж, говоря о себе «я родилась вдовой».
Она была дружна с Марией Пушкиной, дочерью поэта, ставшей «настоящей» вдовой, когда ее муж, генерал Л. Гартунг, обвиненный в преступлении, которое не совершал и преданный суду, покончил с собой.
В своем обзоре мы воспользуемся воспоминаниями людей той эпохи, которые дошли до нашего времени. Так, в каждом доме были две половины – мужская и женская.
Но женщины не сторонились мужчин-родственников, братья и кузены также составляли круг их общения.
Юные девушки, в отличие от своих родных, мужского пола (служба вдали от родных), выходили из-под опеки близких лишь после замужества.
Княжон и графинь часто не спрашивали, за кого они хотят замуж. Дворянин К. Икскуль в записках «Женитьба моего деда», приводит возраст жениха в 29 лет, а невесты - 12… 
Как правило, жених руки просил сначала у папеньки, а потом уже они оба могли «спросить» мнение самой невесты. И возраст учитывать не спешили, как жениха, так и невесты.
Заключение браков, как правило, происходило в соответствии с родовой принадлежностью.
С. Аксаков, писатель, критик, чиновник, в «Семейной хронике» написал о своем деде с хорошей родословной, хотя и небогатом:
«…он не женился на одной богатой невесте, которая ему очень нравилась, единственно потому, что прадедушка ее был не дворянин».
Женитьба была делом непростым, как для жениха, так и для невесты. На первый взгляд, жизнь дворянок – сплошной праздник. Но это не так.
Да, девушка не стояла у плиты, чтобы приготовить еду, не убирала дом, не вела подсчет постельного белья или серебряных вилок и ложек, но она должна быть образована, чтобы составить хорошую партию, хорошо выглядеть, уметь поддержать беседу…
Много интересного можно прочесть в записках о России XVII века у австрийского дипломата, путешественника, А́вгустина Ме́йера барона фон Ме́йерберга.
Так, он записал, что «… жизнь девушек и женщин высших сословий была уединенной и замкнутой, а кротость и скромность – являлись ценнейшими добродетелями…»
Что и говорить, «… мамки, няньки», да и гувернантки опекали юные создания. Конечно, жизнь девушек на выданье не была уж такой «жалкой», как ее описывает Мейерберг, но и радости в ней было мало, ведь она была ограничена рамками дозволенного и недозволенного.
Когда Анне Лабзиной (урожденная – Яковлева) исполнилось 13 лет, родители подыскали ей "доброго" жениха - 27-летнего маркшейдера (горный инженер) при Петербургской Берг-коллегии Александра Карамышева.
Он преподавал в горном училище, занимался геологической разведкой по всему русскому Северу.
В 1772 году состоялась свадьба, сразу после которой муж перевез юную жену в Петербург…
Надо сказать, что детство девушки прошло в деревне, под влиянием матери, женщины строгой и богобоязненной, внушившей ей суровые правила жизни и давшей ей спартанское воспитание.
Отец, надворный советник, в дела жены не вникал, да и дочь его мало интересовала.
Мать приучала Анну "терпеть боль", так как женщине предстоят роды… Причем, благодетельница, готовя дочь к замужеству, ровным счетом ничего ей не сказала об отношениях мужчины и женщины.
Неслучайно, когда муж потребовал от 13-летней жены исполнение супружеского долга, девушка в страшном испуге спряталась от него.
Супруг, что называется, подался в разгул: карты, выпивка, крестьянские девицы. Причем, все это происходило не в каком-нибудь кабаке, а прямо в доме Карамышевых.
А вскоре супруг привел в дом свою племянницу и стал жить с ней, как с женой. Так, Анна жила на правах приживалки, а заикнуться о разводе девушка боялась. Разводы в империи были редкостью, и требовали от женщины усилий и денежных средств. Так и жили они; везде, где бывал ее муж, он находил себе «подруг».
Благо, под свое крыло девушку взял поэт, вице-президент Берг-коллегии и начальник Карамышева, Михаил Херасков и его жена Елизавета, у которых Анна часто гостила.
Нескольких лет Анна жила с мужем в Иркутске. Этот мучительный брак длился 19 лет, пока не стало ее супруга в 47 лет (умер от простуды).
Второй брак с Александром Лабзиным, который был писателем, переводчиком, издателем, философом и увлекался мистикой, принес Анне душевное спокойствие.
«Жизнь со вторым мужем, продолжавшаяся около 29 лет, была, в противоположность жизни с Карамышевым, от которого я перенесла много страданий, исполнена счастья», – писала в своих воспоминаниях Анна.
Муж стал для нее центром Вселенной, и Александр отвечал супруге в ответ любовью. Детей у них не было. Книга "Воспоминания Анны Евдокимовны Лабзиной" (1903 год), ставшая настоящей сенсацией, является источником о жизни российского дворянства XVIII-XIX веков.
В 1774 году брачный возраст для мужчин составлял 15 лет, для невесты - 13. В 1834 году его повысили до 18 и 16 соответственно. Дворянин М. Карпов в своих записках заметил: «…девочка росла для того, чтобы в семнадцать лет расцвести пышным цветком и выйти замуж». Младшую дочку родители в тени старшей держали.
Боялись, чтобы ее женихи не заметили, да свататься к ней не начали. При выдаче дочерей замуж старались делать это по старшинству, хотя и не всегда получалось.
У молодых дворян практически не было возможности узнать друг друга. Дворянка А. Бутковская в своих «рассказах», описывает, как ее 13-летняя сестра стала женой обер-прокурора, которому было 45 лет, чему не могла противиться.
А вот, что писала некая М. Каменская о своей кузине Варваре: «… манера тетушки с дочерью мне совсем не нравилась. Она держала Вареньку около себя точно на веревочке, ни на шаг от себя не отпускала…»
А дворянка Е. Жуковская, в воспоминаниях отмечает, что и она и ее сестра, замуж вышли по расчету, желая вырваться из- под опеки родителей.
Одна из юных аристократок поведала в дневнике, что прочесть книгу без согласия на то своей гувернантки она не могла.
А потому многие дворянки считали - высшей степенью близости между молодыми, по их мнению, был поцелуй.
"Несмотря на скоротечность церемонного визита, светский молодой человек найдет время рассказать несколько новостей, упомянуть о модной опере, бросить в разговор пары остроумных колкостей и уедет, очаровав хозяев…", - из учебников о хорошем тоне.
Об этом рассказано в книге «Петербургские женщины ХIХ века» Елены Первушиной. А это сведения из мемуаров внука Елизаветы Яньковой (урожденная Римская-Корсакова), Дмитрия Благово «Рассказы бабушки».
Вот, что она ему рассказала: «… батюшка жаловал мне в приданое по сговорной записи: 200 душ крестьян в Новгородской губернии, и приданого на 25 тысяч рублей серебром.
В том числе были бриллиантовые серьги в 1,5 т. р… столовое и чайное серебро, из кармана на булавки 2,5 т. р…»
Семья гордилась принадлежностью к русскому дворянству на протяжении пятисот лет, состоя в родстве с Милославскими, из рода которых происходила первая жена царя Алексея Михайловича; прадедушкой Елизаветы был историк В.Н. Татищев.
Кстати, к Елизавете сватался Дмитрий Яньков, но всегда получал отказ от ее отца: то возраст невесты был мал, то мешало дальнее родство семьи девушки с семьей претендента на ее руку. Но на 4-тый раз отец сдался – «верно, на роду ей написано быть за Яньковым».
В браке родилось семеро детей, до взрослого возраста из них дожили три дочери – Аграфена, вышедшая замуж за Дмитрия Благово (отец внука Елизаветы), Анна, ставшая женой офицера, и незамужняя Клеопатра.
«…все члены рода Корсаковых жили долго, - писал Дмитрий, - но бабушка всех превзошла (93 года)». Со слов внука, она помнила все предания семейства, до времен Петра I: была живою летописью всего XVIII столетия и половины XIX.
Дмитрий прожил с бабушкой больше 10 лет, когда она после смерти дочери Клеопатры, перебралась в дом его матери. Удивительна и судьба самого внука Яньковой. Он был женат на баронессе Нине Услар. В браке родились двое детей, но сын вскоре умер, и жена ушла, оставив и мужа, и дочку. Мать Дмитрия умерла, как говорили, не выдержав переживаний за сына.
Он избрал для себя монашеское служение, стал послушником Николо-Угрешского монастыря, а потом принял постриг под именем Пимен. В купеческих семьях женихов и невест часто выбирали родители...
К концу 19 века свадьбы богатых купцов не отличались от свадеб аристократов в плане уровня организации мероприятия (многие аристократы успели к этому времени обеднеть и сами не могли с ними тягаться).
Рынок свах был велик, и каждая семья могла выбрать сводницу по своему кошельку. Родители – купцы в поиске женихов прибегали к услугам свах.
За свой труд они брали от 10 до 25 рублей. Но невесты, если сослаться на воспоминания современников, были также привередливы.
Да, да, даже если родители гневались… Из «Женитьбы» Н. Гоголя… Мнение невесты, которой предложили на выбор 4-х женихов: «… Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, а взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому еще дородности Ивана Павловича — я бы тогда тотчас же решилась».
Конкуренцию свахам составляла «Брачная газета», она размещала более 4-х тысяч объявлений в год и расходилась тиражом в более 500 тысяч экземпляров.
В крестьянских же семьях с 7-8 лет девочки становились нянями — следили за младшими братьями и сестрами, убирали дом и работали в огороде.
А потому замужество не становилось для них чем-то странным…
Да и семья девушки старалась побыстрее выдать ее замуж, чтобы не содержать «лишний рот».
В жены, как правило, присматривали плодовитых девушек (когда в доме много детей, значит – все в порядке, не прогадаешь).
«Крестьянин богат не деньгами, а детьми… от детей ему и деньги», - говорили, что эти слова принадлежат будущему генералиссимусу Александру Суворову. Ну, если это так, то точка зрения Суворова-хозяйственника справедлива. Наверное, многим известно, что сам Суворов женился только в 40 лет, взяв в жены (по совету отца) красавицу, 23-летнюю Варю Прозоровскую из бедных дворян.
Семья не сложилась, она изменяла супругу. Александр подал прошение на развод. Но расторжение брака было делом не из легких, да и императрица дорожила именем своих подданных...
Каждый из супругов жил своей жизнью; Суворов воевал, а жена посещала балы и званые обеды. Она родила ему дочь и сына. Суворов давал на содержание жены 1200 рублей, дочь отправил на воспитание в Смольный институт и запретил ей встречаться с матерью. Сын Суворова утонул в 26 лет, но успел четыре раза сделать его дедом. У дочери Суворова родилось шесть наследников.
Крестьянские союзы, скажем прямо, не всегда были крестьянскими. Так, в начале 18 века (автор записи не указан) девица Ульяна Петрова, крепостная помещика Калинникова, вышла замуж за крестьянина некоей помещицы Мятлевой. Никто не возражал против такого союза.
Однако, это не нравилось многим помещикам. Так, дипломат и политик Петр Бестужев-Рюмин ввел для своих владений закон: пожелал уйти в другие угодья, за женой (мужем), обязан откупиться.
Сразу плати: 5 рублей. По меркам XVIII века - это немалые деньги, и платить их могли единицы.
На Руси считалось, что засидеться в девках — позорно. В 20 лет любая могла получить прозвище «непетое волосье» или «вековуха».
Да и парню желательно было обзавестись семьей к тому же возрасту. Если этого не случалось, господа могли назначить штраф.
Свой двор, жена, дети — гарантия покладистости крестьянина, желания работать.
Господа решали судьбу крепостных, вмешиваясь в жизнь молодых людей. Так помещик А. Скорятин (автор записи не назван) наказал крепостную Анну, которая хотела сбежать с возлюбленным и выдал ее замуж за другого –за крестьянина М. Парфенова.
А вот в поместьях графа Петра Румянцева позволение на брак давали всем, даже если из-за этого крепостным приходилось уезжать в другую деревню.
Есть сказ, что в Череповецком уезде состоялся суд над крестьянином Петром Даниловым.
Он, понимая, что ему не позволят жениться на чужой «собственности», как-то вечером подъехал к дому любимой Анны на санях, посадил ее рядом с матерью (которая выступала в качестве свахи) и отвез к своему помещику.
А тот уже благословил союз, но вскоре владелец крестьянки заявил протест. Состоялся суд, Петра наказали кнутом, помещику пришлось выплатить штраф, а сам брак был расторгнут.
О брачных делах в XVIII веке было подготовлено несколько государственных указов: в 1722, 1758 и в 1796 годах. Но все они не приносили облегчения молодым людям.
Князь Михаил Щербатов, литератор и историк, в своих поместьях установил жесткий порядок: если девице исполнялось 17 лет, а замуж она не шла, то отсылалась, вместе с братьями и отцом, на тяжелую работу.
Разумеется, среди крестьян Щербатова свадьбы играли регулярно.
Была такая актриса – Екатерина Семенова, которую опекал князь Александр Шаховской, он руководил театрами Петербурга в первой четверти XIX века. То, что, Катя из крестьянской семьи, никого не смущало, слишком хороша и талантлива (отец – помещик или учитель).
Поклонников хоть отбавляй. Князь И. А. Гагарин, театрал, «прижил» с актрисой 4-х детей (дочери Александра, Надежда и Софья и сын Николай), которым дал фамилию Стародубских.
В 1828 году она обвенчалась с Гагариным после 15-и лет совместной жизни. Очевидно, сделано это было ради положения детей. Все ее наследство ушло на освобождение дочери Надежды из монастыря, которую оболгал супруг, обвинив ее в сожительстве с разными лицами. Умерла Семенова от тифа в 62 года.
И каких только историй не поведала нам литература… Так, М. Салтыков-Щедрин в своем романе «Пошехонская старина» упоминает крепостного учителя П. Соколова, жена которого прежде была свободной, но, связав судьбу с крепостным, тоже стала крепостной.
Известен был в свое время дядя Л. Толстого, Ф. Толстой, граф и забияка. Он участвовал в дуэлях, играл в карты, воевал и влюблялся… Федор был женат на цыганке Авдотье Тугаевой. Женившись, он остепенился, стал набожным. У них родились 12 детей, 11 – умерли. Брак был счастливым, Авдотья пережила мужа на 15 лет… Ходили слухи, что ее зарезал повар, чтобы ограбить.
Женой князя Сергея Голицына стала Александра Гладкова, тоже цыганка. Брак закончился разводом, а князь женился еще три раза. Когда друг и критик поэта А. Пушкина, П. Нащокин решил жениться, тот его одобрил. Свою избранницу он представил другу задолго до свадьбы.
В день знакомства с Верой Нарской, невестой Нащокина, Пушкин проговорил не один час. И когда, уходя, Нащокин в шутку спросил, позволяет ли поэт ему жениться, Пушкин серьезно ответил: «Не позволяю, а приказываю».
Надо сказать, что Вера была дочерью бывшей крепостной крестьянки Дарьи Нагаевой, которая ко времени рождения дочери состояла в мещанском сословии. Но это не помешало счастью Павла Нащокина и Веры Нарской. Они имели шестерых детей. После 20 лет брака Вера (смерть супруга) прожила ещё 46 лет, то есть весь XIX век.
Конечно, счастливые браки были, но чаще молодые люди создавали семьи не по любви, а по настоянию родителей и связывали жизнь с более выгодной для семьи партией.
И, что любопытно.. В начале XIX века «брачный» возраст для невест начинался с 13, а для женихов — с 15 лет. С середины столетия девицам разрешалось выходить замуж с 16 лет, а юношам — с 18.
Барышни старше 25 лет считались уже засидевшимися в девках, а вот для мужчин не было никаких ограничений — они могли стать женихами даже в глубокой старости. Словом, «вечные» женихи…
О.К.
https://fb.ru/post/womens-issues/2019/4/15/86997 https://lady.webnice.ru/blogs/?v=11165 https://pikabu.ru/story/svadbyi_krestyanskie_kupecheskie_dvoryanskie_kak_zhenilis_do_revolyutsii_8086277 https://kulturologia.ru/blogs/270919/44263/ https://lenta.ru/articles/2022/05/29/peasant/ https://marss2.livejournal.com/5094886.html https://travelask.ru/blog/posts/24090-zachem-bogatye-dvoryane-otdavali-detey-kormilitsam https://www.thevoicemag.ru/lifestyle/stil-zhizni/starik-i-devochka-istoriya-freyliny-alymovoy-kotoruyu-proslavili-skandaly/