Писать об этом человеке трудно. Лучше, чем это сделала его дочь Ольга в биографии отца.
Она вышла ровно 10 лет назад в легендарной серии «Жизнь замечательных людей» издательства «Молодая гвардия», вряд ли получится. Шестьсот страниц читаются на одном дыхании.
В Юлиане Семёнове сошлись лучшие качества, которыми должен обладать каждый журналист: дотошность, настойчивость, бережное обращение с фактами и... знание иностранного языка, что для журналиста-международника (Семёнов был в 1979–1982 гг. собкором «ЛГ» в Западной Европе) – обязательный пункт.
Во время работы преподавателем на истфаке МГУ в 1956 году ему доверили переводить переговоры Н.С. Хрущёва с шахом Ирана Мохаммедом Реза Пехлеви, а ещё он лихо переводил с пушту афганские сказки, вышедшие даже отдельным изданием.
Невероятная фантазия, помноженная на работоспособность, сделала из журналиста писателя, число поклонников которого насчитывает миллионы.
Но начать хотелось бы с ипостаси Юлиана Семёнова, которая не у всех на слуху, – борца за возвращение культурных ценностей. В Ливадийском дворце Ялты экскурсии останавливаются у гобелена с изображением царской семьи – подарка иранского шаха.
Этот ковёр был выкуплен на аукционе в Германии знаменитым меценатом – лихтенштейнским бароном Эдуардом фон Фальц-Фейном и возвращён им в Россию, туда, где он был до Великой Отечественной войны. Случилось это благодаря телефонному звонку Семёнова. Их знакомство в 1979 году завязалось на почве возвращения русских сокровищ на родину.
Как вспоминает режиссёр Никита Михалков: «Юлиан был планетой. Попадая в любую компанию, он становился магнитом для всех. Он фонтанировал рассказами, острым и едким диалогом».Так, «обезоружив», втянув в свою орбиту, а затем и подружившись с русским аристократом Фальц-Фейном, Юлиан стал полпредом русской культуры за рубежом.
Он был инициатором перезахоронения праха Фёдора Шаляпина: попросил Фальц-Фейна уговорить сына Шаляпина дать согласие на возвращение праха из Парижа в Россию. Письменное разрешение было составлено в присутствии барона и собкора «ЛГ», Юлиан Семёнов дошёл с этим письмом до генерального секретаря ЦК КПСС Юрия Андропова. Историческое событие – перезахоронение останков Шаляпина на Новодевичьем кладбище в Москве – состоялось.
На волне перестройки Семёнов «раскрутил» немецких медиамагнатов на участие в реставрации памятника Немецкой слободы в Москве. В последний день визита Михаила Горбачёва в Бонн, уже после пресс-конференции, с чисто журналистской настойчивостью пробился к советскому лидеру, обрисовал суть идеи. «Это было бы историческим событием», – живо отреагировал Горбачёв. «Можно рассчитывать на поддержку?» – «Бесспорно».
Дальше обещания дело, как водится, не пошло. Но Семёнов всё видел шире, раздвигая рамки журналистских задач. Когда же журналист превратился в писателя? Собственно, тогда, когда появился и Юлиан Семёнов – псевдоним, несмотря на свою простоту ставший абсолютным, как модно сейчас выражаться, брендом. «Во всех поездках и командировках отец вёл дневники, – рассказывает Ольга Семёнова, – на их основе написал в 1957–1958 годах цикл романтических рассказов, которые были напечатаны в толстом московском журнале.
Тогда и взял псевдоним Семёнов (сын Семёна)». Следы этого «переходного периода» неожиданно обнаружились в оренбургском архиве. Об умении Юлиана Семёнова работать слагали легенды. Режиссёр Борис Григорьев, снявший несколько экранизаций романов Семёнова, в том числе «Петровка, 38», «Огарёва, 6».
А также первый фильм о разведчике Владимирове – Исаеве – Штирлице, «Пароль не нужен», рассказывал, что, когда отправился во Владивосток, чтобы в архиве посмотреть дела, почувствовать «дух эпохи» 20-х годов ХХ века, за какую бы папку ни брался, везде стояла пометка «Просмотрено. Ю. Семёнов».
По-видимому, любовь писателя к документам оказалась взаимной. Этот материал уже готовился к печати, когда из Объединённого архива Оренбургской области прилетела приятная новость: считавшиеся утраченными отметки Ю. Семёнова о знакомстве с делами обнаружились.
Но не в 1958 году, как ожидалось, а годом ранее, в июле 1957-го. Именно тогда корреспондент журнала «Огонёк» Юлиан Ляндрес (настоящая фамилия писателя) знакомился с перепиской губернатора Перовского, делами тайного агента России в Хиве, Бухаре и Кабуле Яна Виткевича, подписываясь «Ляндрес-Семёнов». Здесь зарождалась первая в обширной библиографии книга Семёнова. И называлась она «Дипломатический агент». После полувекового забвения, уйдя в тень «Семнадцати мгновений весны» и прочих семёновских бестселлеров, эта повесть была переиздана в Оренбурге отдельной книгой к 85-летию со дня рождения автора.
В ней на Оренбургской земле замысловато переплелись судьбы путешествующего по России немецкого учёного Александра фон Гумбольдта, легендарного оренбургского губернатора В.А. Перовского, В.И. Даля, служившего при губернаторе чиновником по особым поручениям, А.С. Пушкина, которого в Оренбург привела работа над «Историей Пугачёвского бунта». И здесь же главным действующим лицом стала большая политика – противостояние России и Великобритании в Афганистане. Тема, как мы видим, не потерявшая своей актуальности и по сей день.
Недаром Юлиана Семёнова считают, в частности об этом говорил Юрий Бондарев, основателем нового жанра литературы: политического романа. О творческом наследии Юлиана Семёнова пишут, его творчество исследуют, защищают диссертации, экранизируют. Но главное – его читают.
В день выхода этого номера «ЛГ» в пешеходной зоне Оренбурга по улице Советской на здании областного архива открыта мемориальная доска Ю.С. Семёнова.
Игорь Храмов, Оренбург